Как мы пили чай и чуток не взорвались

Как мы пили чай и чуток не взорвались

Вышло это в те времена, когда проезд в автобусе стоил 6 копеек, а я с умным видом работал в Институте Физики СО АН СССР (Союз Советских Социалистических Республик, также Советский Союз — техники сохранности нам, всем сотрудникам, строго запрещалось принимать еду на рабочем месте. Мол, можно лишь в столовой. Но как дотерпеть до обеда? Понятно, все брали с собой бутерброды либо салаты, и устраивали чаепитие. Так длилось много лет.

А наш начальник отвечал за технику сохранности. Потому он устраивал нам проверки, для что нежданно вбегал в лабораторию и жутко вращал очами, проверяя, не занимается ли кто-либо здесь криминальным чаепитием. Завлаб был человеком серьезным и громозвучным на экзекуцию, потому мы на всякий вариант его страшились. У нас была отработана схема, как стремительно упрятать бутерброды и кусочки сала в ящиках столов. В тот момент, когда дверь раскрывалась, мы успевали убрать свои тортики и делали вид, как будто трудолюбиво стараемся во имя науки. Вот таковая идиллия. Когда серьезный начальник уходил, мы смеялись, доедали еду и продолжали серьёзно работать. Но вот в один прекрасный момент к нам пришел работать новичок. Кажется, его звали Борис Моисеевич. Он тоже пил с нами чай, но по своим правилам. Он принёс кипятильник и стал заваривать чай на рабочем месте. Мы сходу увидели, что кипятильник и стакан с кипяточком — это не те вещи, которые можно одномоментно упрятать в ящике стола. Но Борис только усмехнулся и ничего не дал ответ. Естественно, скоро начальник засёк его. Заскакивает он в лабораторию, вращает очами, мы все дружелюбно трудимся. В том числе и ошеломлённый Борис Моисеевич. Да, но стакан-то на видном месте, и вода скоро забурлит.

— Это что такое? — взвился наш серьезный завлаб, срываясь на дискант.

А мы что? Мы работаем на благо российскей науки, про стакан ничего не знаем. И сам Борис, боясь скорой экзекуции, тоже ничего не понимает, собака. Тогда завлаб накинулся на нас всех, справедливо полагая, что правонарушитель находится посреди тут. естественно, мы огорчились, но Бориса не выдали. Меж нами, мы решили, что безобразно он поступил. Так что невзлюбили его коллективно. А что созодать, нужно работать совместно. Но справедливость восторжествовала. Наша лаборатория получила новейшее оборудование — ультрацентрифугу. Она могла разгоняться до стршной скорости в 70 000 оборотов за минуту. Весьма непростой агрегат. Мы длительно изучали толстую аннотацию, разбирались с различными сортами смазочных масел, обучались работать с глубочайшим вакуумом. Работали кропотливо и аккуратненько. Мельчайший дисбаланс либо попадание воздуха в камеру могли привести к катастрофе. Мы уже знали, как не так давно в лаборатории Новосибирска порвало центрифугу, даже наименьшей мощности. Металлической стакан, вылетев из агрегата, пробил кирпичную стенку и убил человека, который шёл по коридору. Потому мы соблюдали все меры предосторожности. В общем, мы готовимся созодать прорыв в научном мире. Сделали пробные пуски — ура, центрифуга работает! И вот, случилось.

Мы запускаем нашу ультрацентрифугу и неосмотрительно не обращаем внимания, что Борис Моисеевич тоже вертится и что-то делает. Хорошо, наш агрегат набирает обороты. Мы смотрим и мало волнуемся, поэтому что таковая громада — практически как бомба, она может и подорваться. здесь входит серьезный завлаб, а с ним еще принципиальные люди из министерства. Они захотели поглядеть на такое волшебство техники, как наша ультрацентрифуга. Всё-таки самая мощная в СССР (Союз Советских Социалистических Республик, также Советский Союз — много! 40 000, 50 000… и в этот момент в лаборатории возникает сторонний звук. Мы всполошились и кинулись инспектировать, что случилось. Звук тревожно наращивается. Люд стал поддаваться панике. Министры побледнели. Мы лихорадочно отыскиваем источник этого непонятного рокота и уже допускаем, что на данный момент всё разлетится к чёртовой мамы. А звук всё посильнее и выше! Возникли какие-то истерические дребезжащие ноты. По нарастанию понятно, что секунды через три-четыре произойдёт что-то ужасное. Первым не выдержал Борис Моисеевич.

— Осколки пойдут на уровне пояса! — заорал он ужасным голосом.

Работники министерства вздрогнули, приблизились к обмороку, но не соображали, как спасаться.

— Ложись!! — взвизгнул Борис Моисеевич, кинулся вон из лаборатории и сшиб с ног самого принципиального министра. И тогда другие ломанулись, а в узеньком проходе куча мала. Стршное дело. Вы когда-нибудь лицезрели кучу министерских жоп? Нам вот довелось. Да. И вдруг сторонний звук пропал, и лаборантка отрадно заявила:

— Борис Моисеевич, ваш чай вскипел!

Оказалось, этот придурок поставил стакан с кипятильником на железную полку. Нагреваясь, вода завибрировала и принудила звенеть всю полку. Мы такового звука никогда ранее не слышали и поэтому перепугались. А ультрацентрифуга работает в штатном режиме и гудит тихонько, как положено. Этого Бориса здесь же уволили, а завлаб позже даже извинился за тот вариант, когда накричал на нас. естественно, наш коллектив по доброте духовной простил начальника, и опосля его ухода продолжил пить чай.

Министры больше к нам не приходили.

Источник

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *